По благословению Владыки Иринея, митрополита Днепропетровского и Павлоградского и иеромонаха Селивана, монастырь Ватопед, Афон

Запорожье непобедимое

1/14 ноября – память новомучеников и исповедников Запорожских.

Эти люди просто жили в свое время так же, как живем и мы сейчас. Но в их дом пришла беда. Никого их них она не радовала и не воодушевляла. Но убегать и прятаться от нее они тоже не стали. Приняли ее так, как положено людям верующим в Бога. Они просто и смиренно, без всякого мученического пафоса остались верными Богу.

Отец Михаил Чехранов с матушкой Софией после переворота 1917 года продолжали служить Богу в с. Водяное Запорожской области. Да, местная революционная уголовщина стала их гнать, притеснять, угрожать, оскорблять, искать к чему бы придраться, а они молились себе потихоньку и благодарили Бога за все. В тот день 6 января 1918 за ними приехали. Батюшку забрали, а матушка пошла с ним добровольно: «Куда батюшку Михаила, туда и меня». Дома остались четверо деток. Помолились на прощание батюшка с матушкой перед ледяной прорубью, куда их потом бросили активисты, и пошли в вечную жизнь славить Бога.

Сложно тогда было поверить, что это безумие будет длиться долго. Бессмысленный геноцид против своего же народа «народной власти». Теплилась надежда, что это безумие закончится, что к людям вернется разум, и сатанисты, власть которых держится исключительно на страхе и принуждении, уйдут туда, куда им и дорога – домой в ад.

Отец Александр Шишин этим и утешал своих прихожан. Его дело заняло всего девять небрежно исписанных страниц. Для того, чтобы убить невинного человека, большего большевикам и не требовалось. Да никто с этими «контреволюционными агитаторами» (как называли тогда духовенство верное Патриарху Тихону) и не собирался церемониться.

Отца Алексея Усенко еще до приговора и всякого судебного разбирательства цинично осмотрел врач, чтобы дать заключение «в дело», на каких лагерных работах его можно будет использовать.

Выдержки из допроса Стефана Наливайко можно золотыми буквами написать в сердце каждому из нас для свидетельства нынешнему миру и для напоминания нам самим, кто мы такие и зачем живем.

– Где ваши документы?

– Вот мои документы» – показал Стефан на тяжелый оловянный крест на груди.

– Где сейчас живете?

– Посреди беззаконного Вавилона.

– Ваше гражданство?

– Житель Небесного Иерусалима.

– Профессия?

– Жнец Божий.

– Где работаете?

– На ниве Божией. Свидетельствую Слово Божие.

– Воинское звание?

– Рядовой войска Христова.

– Ваши политические убеждения?

– Православный христианин.

Отношение к советской власти было Стефаном четко обозначено: «Я настоящую власть не одобряю, потому что она не признает Бога. Я послан бороться с этой властью, но борьба моя не воинским оружием, а словом правды Священного Писания».

Без всякого страха и сомнения он прямо говорит в лицо следователю: «Я не могу придерживаться этой власти, потому что никто не может угодить двум господам. Эта власть вредна, потому что она идет против Бога. Я желаю власть ту, которая всецело повинуется Иисусу Христу, Сыну Божию. Если бы не было гонений на Церковь, то я бы разделял с ней свои взгляды. Если бы власть не разоряла церкви, не убивала и не высылала священников, то я бы ее приветствовал, а так – нет, приветствовать я ее не могу и не хочу о том врать». Вот так просто, понятно, без всяких выворачиваний, ничего не боясь и ни на кого не озираясь, этот раб Божий нес свое служение до самой мученической кончины.

А в это время власть, исполняя приказы безбожного правительства, и вершила суд «скорый и немилостивый», так можно смело именовать заседания так называемой чрезвычайной тройки.

Священника Матфея Александрова расстреляли за «злостную и сознательную контрреволюционную и антисоветскую агитацию». В постановлении губернской чрезв. тройки от 15 декабря 1921 года говорилось: «Поп Александров подвергнут высшей мере наказания – расстрелу, как злостный, сознательный и непримиримый враг рабоче-крестьянской власти». Читая протоколы тех «судов», можно сделать вывод: никто не расстреливал за веру в Бога, за верность правде, за то, что люди хотели жить по совести и говорили об этом. Всех убивали за «контрреволюцию и сопротивление власти». Диавол по своей давней райской традиции всегда действует скрытно и лукаво.

Только за то, что священник Митрофан Воздвиженской призывал своих прихожан не бояться, не скрывать своей веры и при переписи населения открыто признавать себя православными верующими, его обвиняли в «контрреволюционной агитации террористического направления» и осудили на десять лет лагерей, где он и сгинул.

Исповедник Митрофан Воздвиженский

Во время гонений советской власти диавол извращался в своих фантазиях, как мог. Шестидесятипятилетнего священника Феодосия Станкевича, практически глухого и слепого после контузии (о чем есть свидетельства врачей), обвинили в участии в контрреволюционной организации, которая «ставила свой целью подрыв ж.д. транспорта, партизанскую войну против власти, срыв мобилизации и активные действия в тылу». А истинной причиной была та, что отец Феодосий был непримиримым борцом с обновленчеством. Как сказано в протоколе, он «… своими проповедями натравливал одну часть верующих на другую, проводя идеи тихоновщины». Благодаря отцу Феодосию множество людей вернулось из раскола в лоно канонической Церкви. Сам он о себе говорил: «Я строго придерживаюсь заветов Христа и, если отступлю, я буду не христианином. Я обновленцем-живистом никогда не стану, так как они нарушили каноны».

Священноисповедник Феодосий Станкевич

Священномученик Димитрий Игнатенко так же не собирался скрывать свое недовольство действиями безбожной власти, во всеуслышание обличал обновлецев, которые служили этой самой власти. Бог призвал этого шестидесятитрехлетнего старца в свой дивный свет, сняв его с креста тюремных нар прямо в день праздника Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня.

Священномученик Димитрий Игнатенко

Владыка Сергий, архиепископ Мелитопольский, в какой то мере повторил подвиг святителя Луки Крымского. В страшные годы революционно разгула, террора и насилия он берет на себя иго епископского служения. Все, что мог, святитель делал для своей паствы и народа Божия. В голодные годы он всемерно оказывает помощь голодающим, печется о сиротах, вдовах, стариках. Но для богоборческой власти он – «тихоновец», а значит – враг, потому что принадлежит к канонической Церкви. Каждый раз, возвращаясь из тюрьмы и ссылки, святитель продолжает служить Богу, увещевать паству, говорить нелестную правду безбожникам. А ведь мог бы после очередной «отсидки» выйти и где-нибудь скрыться, притаиться, раствориться среди безликой серой массы. Но он не стал этого делать.

Даже в тюрьме святитель не прекращает своего служения. Там же на него заводят уголовное дело и обвиняют в том, что «на протяжении всего времени пребывания в лагере, проводил активную контрреволюционную деятельность, которая заключалась в нелегальных молитвенных собраниях, пропаганде среди заключенных, направленной на подрыв советской власти и ее свержение, связи с заграницей». Одним из «преступлений» было совершение панихид по убиенным священнослужителям. 20 ноября 1937 года владыку Сергия и с ним еще 8 человек приговаривают к расстрелу.

Священномученик Сергий, архиепископ Мелитопольский и Елецкий

Важно отметить, что в то нелегкое время, когда каждый был сам за себя, спасались, «кто как может». Истинные праведники не бросали друг друга. Священник Виктор Киранов, оставшись настоятелем единственной неразрушенной церкви в Бердянске, завел кассу для поддержки малоимущего духовенства и спасал от неминуемого голода семьи священников, которые лишились своих приходов. Он взял в свой штат всех священнослужителей, кто был лишен храмов, и вместе с ними пошел на свою Голгофу.

Священномученик Виктор Киранов

По ложному, сфабрикованному делу отправились в тюрьму вместе с отцом Виктором отец Михаил Богословский и отец Александр Ильенков. После закрытия храма отец Александр работал грузчиком, сторожем, чистил туалеты. После ареста в 1937 году его долго пытали, выбивая дознания и требуя лжесвидетельства. Ничего не подписав, отец Александр был заключен в лагерь, где и скончался. В день его смерти дочь, которая не знала ничего о судьбе отца, увидела сон, будто на небе распустился красивый бутон и из него появился лик Спасителя, а рядом был ее коленопреклоненно молящийся отец в голубом облачении с розовыми переливами. И только много лет спустя она узнала, что это сновидение совпало с днем смерти отца.

Священномученик Александр Ильенков с семьей

Отца Михаила Богословского также жестоко пытали. Во время допросов он сосредоточенно молился, время от времени осеняя себя крестным знамением. Следователь, увидев крестное знамение, пришел в ярость и, размахивая наганом перед лицом отца Михаила, потребовал, чтобы он прекратил креститься. Но священник на это спокойно возразил: «У вас свое оружие, а у меня – свое».

Еще находясь в тюрьме, отец Михаил тяжело заболел, так что всякий прием пищи вызывал у него труднопереносимую боль, а в лагере эта болезнь усилилась. Кроме того, некий преступник выбрал священника в качестве своей жертвы. Улучив удобный момент, он стал вырывать у него по волоску брови, ресницы и волосы.  Надзиратель, увидев обезображенное лицо священника, ужаснулся и потребовал назвать имя мучителя, но священник отказался. Кротость и смиренное великодушие священника поразили мучителя, он пришел к отцу Михаилу и, упав на колени, попросил прощения». Свидетель его кончины, его соузник протоиерей Виктор Киранов, писал после успения пастыря своим родным: «Жизнь отца Михаила была такова, что он, по аналогии со всеми святыми, без сомнения предстоит у Престола Всевышнего во всей славе своего славного жития».

Священномученик Михаил Богословский

То же самое можно сказать и о самом отце Викторе. После всех пыток, а они длились тринадцать суток без перерыва, батюшка был отправлен в лагерь. Из него он писал своим близким: «Путь ко спасению проходит нормально, по указанию апостола Иакова – сперва страдания, затем терпение, а перенося их, приучаешься к смирению, которое, надеюсь, породит в будущем любовь и приведет ко спасению…». «Принимали от Бога доброе, примем безропотно и плохое, заканчивать жизнь где-нибудь да нужно; слава Богу за все». Также, как и его собратья, батюшка был похоронен в безвестной могиле.

Все эти люди есть лишь малая вершина айсберга, которая уходит в глубины исторической безвестности. Тысячи людей верили, страдали и умирали за Христа и со Христом в это тяжелое время. О их подвиге не осталось ни документов ни свидетельств очевидцев. Но все они прославлены у Бога. Сколько было простых священников, которые продолжали делать свое служение, не имея храмов, живя в нищете и голоде, но по-прежнему совершая дело Божие. 

Отец Философ Зябрев в протоколе допроса засвидетельствовал: «Основная моя профессия – священник, после закрытия церкви в с. Гюневская остался верен моему долгу и продолжал проводить религиозные обряды на домах… до моего ареста… на территории Б-Белозерского, Каменского, Б-Лепатихского, Веселовского районов» и лично своей рукой дописал «вашим законам я не підчиняюсь, а підчиняюсь лише свому архієрею, якій мені дав дозвіл на богослужения» (орфография оригинала).

Святые и  богоносные отцы наши новомученики и исповедники Запорожские – молите Бога о нас!

ЛАЗАРЕВА СУББОТА

Понравилась статья? Поделитесь с друзьями!

Похожие статьи:

Написать комментарий:

Да вы же робот!

Наверх